друзья о ФС

Лия Шульман

чл. Союза художников России

 

Несколько слов о Федоре Семеновиче Энтелисе

Так распорядилась Судьба, что Федор Семенович Энтелис был мне не только Учителем. Был он для меня еще и Другом — человеком близким по духу. И, не только мне, но и всей нашей семье тоже. Позднее, благодаря совместной работе, он стал моим соавтором. А еще — при каждом новом проекте, каждой новой идее — главным советчиком, доброжелательным критиком и неподкупным оппонентом.

Неподкупность эту вместе с умением признавать ошибки можно, в частности, видеть в его отношении к технике скользящей гравировки. Годы, оценивая  отдельные мои работы в этой технике, он называл ее не иначе, как «это твое царапанье по стеклу». И…вот моя персональная выставка в Этнографическом Музее. Туда он пришел, естественно, тоже. Пришел уже после открытия выставки, заранее договорившись со мной о своем визите. Вещь за вещью, осмотрел все работы экспозиции и, под конец, сказал: «Знаешь, оказывается, я был не прав. Но, теперь ты меня убедила — это твое направление вполне перспективно».

Но, все это стало потом…

А начало было — в 1968. Тогда я впервые попала на лекцию по курсу «технология стекла». Курс вел Федор Семенович. И вел так, что «его» предмет считался у нас одним из самых главных. Результат при этом оказывался таким, что порой мы, его ученики, могли по знаниям составить конкуренцию даже и технологам! Впервые осознала я качество этого «его» преподавания на своей преддипломной практике в Дятьково. Тогда, когда почти играючи смогла оказать теоретическую помощь технологам-дипломникам. Впоследствии, также благодаря им, смогла познакомиться и подружиться с выдающимся археологом, хранителем Эрмитажной коллекции античного стекла, замечательным человеком — Ниной Захаровной Куниной. Как правило, технологические консультации по собранному в экспедициях материалу Нине Захаровне оказывал сам Федор Семенович. Но, как-то раз, когда он лежал в больнице, одну очень неотложную консультацию по его личной просьбе и рекомендации провела и я. Именно после этого и завязалась наша с ней симпатия, а позднее и дружба…

Как сейчас помню — и эти лекционные слова Федора Семеновича  врезались в мою память намертво — «дело художника придумать изделие, а технолога придумать, как его выполнить». Впрочем, как раз именно это – знание «как сделать и как выполнить»- он требовал от нас, своих учеников, в первую очередь! Вплотную с такой постановкой вопроса я столкнулась в конце 80-х, когда, решившись на самостоятельный технологический эксперимент, обратилась к нему за консультацией.

Помню мой визит к нему. Тогда, когда после моего рассказа о задуманном, выразила свое — нахальное! — желание совместной работы с ним. «Надо подумать – ответил он – давай сначала попьем чаю». И пила я этот самый чай со всеми вкусностями Сары Савельевны, и вела светские разговоры, а в душе молилась всем богам, чтобы он не отказал мне…(Тогда, этот  его возможный отказ я воспринимала, как свою самую главную в жизни катастрофу!)… Поэтому, получив, наконец, «да», готова была на любые его условия. Но, главное его условие оказалось все же более, чем неожиданно для меня! «В этом эксперименте, в этой работе мы должны быть абсолютно равны — говорил он, — механического деления на специальности технолога и художника просто быть не должно». Теперь-то я понимаю, какую цель преследовал мой Учитель, выдвигая это условие, и как основное, и как главное. Его, конечно же, как он потом признавался сам, заинтересовала моя идея. И, хотя в это время он был просто чудовищно занят, упустить возможность заинтересовавшей его работы, он в силу своего характера просто не мог. Поэтому в его согласии, в поставленном им условии важную роль сыграло  его хорошее отношение ко мне – уж так ему хотелось не только научить меня правильно и грамотно работать, но и дать самостоятельность и в плане технологии тоже. Помню, как радовалась  тогда его согласию, и как Ира с некоторым злорадством говорила: «Погоди радоваться, работа с Папой не сахар, ты еще сто раз пожалеешь об этом». Но, я не жалела ни тогда, ни потом, как не жалею и сейчас. Работа с Федором Семеновичем слишком уж многое дала мне — она, эта работа, была в моей жизни  школой ни с чем ни сравнимой! Благодаря тому нашему сотрудничеству, я на деле узнала и навсегда запомнила — как, с чего надо начинать подобные проекты. Запомнила, как собрать материал и  как его обработать, чтоб лучше потом  выполнить задуманное. Федор Семенович  не признавал полумер: если уж сидеть в библиотеке, то в библиотеке Государственного Эрмитажа! Туда и был вытребован пропуск для меня на целых полгода. В таком же ключе – без полумер — была написана и теоретическая часть. И здесь, тоже, Федор Семенович требовал четкости и планомерности работы. Экспериментальная же часть выполнялась на Львовской базе, куда в течение 1985 и1986 гг. я выезжала дважды. И, если в начале нашей работы над этим проектом, разговор шел о выполнении образцов лишь двух- трех технологических приемов, то в конце – количество приемов увеличилось до двенадцати. Причем, многие из них «рождались» прямо в гуте. Но, «рождению» этому, естественно, предшествовали разговоры- беседы «у Энтелисов». Там, в этих разговорах «за чаем», Федор Семенович, направляя работу, неизменно поощрял меня к самостоятельному технологическому поиску. О нашей работе по этому проекту он написал в своей книге — «Формование и горячее декорирование стекла», стр.103-105. В ней дано «описание трех» из двенадцати предложенных нами техник. Описание — чисто технологическое.  Но, там есть и иллюстрации, выполненные им собственноручно.  Впрочем,…свою часть работы, со скромностью ему присущей,  он определил, как — «при нашей консультации».

Скромностью его была поражена и Сибилла Ярдсгофф, американский арт-критик и автор пяти монографий о гутном стекле. Помню ту нашу совместную встречу и ее долгую технологическую беседу с Федором Семеновичем. А, после — ее восторженную реакцию: «Как технолог, он просто гений! Но, как чудовищно скромен!»…

Работа, которую Федор Семенович назвал «при нашей консультации» окончательно и бесповоротно подружила, как с ним, так и со всем семейством Энтелис. «Мой третий ребенок» — ласково называла меня Сара Савельевна. Тогда, довольно часто — в основном после окончания МУХИ – забегала я к ним. Бывала  «внизу» — у «старших» и «наверху» — у «младших». «Младшими» — называли семью дочери метра – Иры, жившей тремя этажами выше. Время пролетало быстро за разговорами «о стекле», «о ювелирке» (работала я в то время на «Русских Самоцветах», создавая ювелирные образцы для отечественного рынка и мечтая объединить стекло и металл в одном изделии), «о жизни» и «о работе». «О стекле» — в основном, конечно же, с Федором Семеновичем, «о ювелирке» – чаще с Ирой и Валерием (последний, будучи по специальности врачом, именно в то время увлекся ювелиркой) и «о жизни и о работе» — сразу со всеми вместе. С Сарой же Савельевной, как с мамой, я порой секретничала «о своем — о женском». Замечательная хозяйка, она и со мной щедро делилась своими необыкновенно вкусными рецептами. До сих пор готовлю, пользующиеся неизменным успехом, блины «как у Сары Савельевны». Нас  всех тогда связывали общие интересы и общий взгляд на мир. Мы делились друг с другом радостью, разделяли горе и неприятности. Помню, как после утреннего официального представления моего жениха родителям, вечером «потащила» его к Энтелисам. Впрочем, с семьей Энтелис дружили и мои родители тоже. Следует заметить, что наши родители всегда были, для нас с братом, самыми лучшими нашими друзьями. Были они моложе «старших Энтелисов» лет на 10. Но было меж ними – моими родителями и Энтелисами — тем ни менее, очень много похожего. В основе их семейного союза также лежала глубокая любовь и нежная дружба, неизбывное уважение друг к другу. И они так же, как и Энтелисы, были знакомы с детства. И потому-то, видимо, мне было так комфортно – легко и с ними. Возможно, наша взаимная семейная  симпатия — дружба и объясняется этим самым внутренним сходством.

Помню, как-то одна из ленинградских газет затеяла на своих страницах дискуссию: как может существовать в русском языке такой термин, как «бриллиантовая свадьба», если нет сейчас ни одной пары с таким долгим семейным стажем? Всем нам тогда показалось, что вопрос этот был задан очень даже по существу, и развернувшаяся дискуссия на эту тему вполне правомерна. Но, в разговоре с Федором Семеновичем, в его голосе я услышала самое настоящее возмущение! Оказалось, что его семейный союз с Сарой Савельевной имеет именно такой, непостижимый для нас всех, срок! Именно тогда из уст Сары Савельевны я впервые услышала, что Федора Семеновича она встретила в еще ранней юности. Помню и то, как приятно удивившаяся газета вынуждена была завершить дискуссию, объявив о существовании в нашем городе одной единственной «бриллиантовой» четы Энтелис и как Федор Семенович с гордостью демонстрировал всем эту публикацию! Брак Сары Савельевны и Федора Семеновича был «бриллиантовым» не только по срокам совместного проживания, но и по качеству его. Часто бывая у них, я не раз замечала их внимательное и бережное отношение друг к другу в самые различные моменты их жизни. Помню их за сборами в Дом Отдыха, когда починочно — швейными работами занимался сам метр. Помню и этот их отдых, где маленький щитовой домик на взморье ощущался тем же самым знакомым нам всем «Домом Энтелисов». Помню, как Федор Семенович гордился перепланировкой своей квартиры, которую сам же спроектировал и переоборудовал с помощью сына. И, как, с какой гордостью он демонстрировал мне, придуманную и выполненную им собственноручно подсвечивающуюся полочку для своей коллекции стекла! Следует отметить, что «находиться» в его коллекции своими изделиями было большой честью для нас всех, его учеников. Каких имен там только не было! Ведь Федор Семенович был другом для очень и очень многих. По его коллекции вполне можно было изучать историю всего советского стеклоделия!

Много еще можно было бы вспомнить всего. История нашей дружбы хранит многое. И были они разные эти встречи — радостные и, увы, горькие. Все они со мной и во мне – навсегда. В них во всех для меня было всегда одно и, пожалуй, самое главное – счастье вновь и вновь приходить в этот чудный Дом, к этим замечательным людям, в эту подлинно «бриллиантовую» семью – такую дружную и такую счастливую! В этой счастливой семье все было совершенно, гармонично и соразмерно. И время, прожитое вместе и рядом, лишь  помогло им  в создании их общего Дома – «Дома Энтелисов». Дома, в котором было тепло и уютно не только их хозяевам, но и всем приходящим, прилетавшим и приезжавшим в него!

Знакомство и последующая затем дружба с кланом Энтелис окончательно и бесповоротно убедили меня в том, что семейные ценности – одна из самых важных и значительных вещей в жизни.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *